Как добывают мех соболя в Сибири и будущее натурального меха

Как добывают мех для шуб из норки, лисицы и песца

Одежда из меха норки, лисы, песца и других зверей – все эти шубы и полушубки, оторочки и воротники нравятся многим женщинам. Считается, что облачиться в меховую шубу – значит, утеплиться и украсить себя, придать облику определенную статусность.

Но в последнее время все больше женщин отказывается от натурального меха, покупая не менее красивые и качественные шубы из меха искуственного или вовсе переходя на стильные синтепоновые куртки. При наличии альтернативы люди не хотят спонсировать мучения животных, которых убивают ради меха. Ведь ни для кого не секрет, как добывают мех для шуб.

Но востребованность пушных изделий в странах СНГ не уменьшается. Бизнес от звероферм приносит его владельцам неплохой доход, поэтому отказываться от этого ремесла они не намерены.

Недавно корреспонденты газеты «Глубинка» побывали на типичной звероферме в Беларуси и взяли у ее владельцев интервью. Каково это – выращивать зверей на мех? Как получают мех для шуб? Опытом поделились бизнесмены — Владимир Борисенок и его супруга Екатерина Клицова.

Их звероферма расположена в Оршанском районе, деревне Литусово. Существует уже 20 лет. Раньше выращивалось и забивалось не менее 17000 ежегодно. Но предприниматели перестали справляться с такими объемами, слишком много животных гибло от болезней, рук на всех не хватало, и поголовье сократили. На январь 2013 года в клетках было лишь 600 голов лисы и песца, а также 1000 голов норки. Остальных животных к тому времени уже забили.

Разводят они серебристо-серого песца, жемчужную и черную скандинавскую короткошерстную норку, чернобурку и рыжую лису-огнёвку. В процессе диалога корреспондент и Екатерина прохаживались вдоль длинных рядов клеток, большая часть которых уже пустовала. Оставшихся зверей планировалось забивать через неделю. По словам животноводов, мех должен «дозреть». В живых фермеры хотели оставить только самок и самцов, необходимых для последующего разведения зверей.

В естественных условиях продолжительность жизни норки составляет 10 лет. На ферме же, по словам Екатерины, прожить они могут не более 3-х лет — из-за усиленного вскармливания (для ускоренного роста) печень зверьков быстро поражается. Основная масса норок живет только 8 месяцев, рождаясь в апреле и отправляясь в расход в ноябре. Аналогичный срок и у лис с песцами. Исключение составляет лишь песец-оплодотворитель, которого держат 7-8 лет. Однако для этого в сезон он должен крыть не менее 30 самок. Вот и ответ на вопрос…как добывают мех норки.

Екатерина призналась, что никакой жалости к разводимым животным не испытывает, когда тех приходится убивать. «Наверное, профессиональная деформация. Чувствую только глубокое удовлетворение от того, что трудный и долгий рабочий процесс завершается. Радуюсь, что удалось получить качественный мех, который продам и заработаю хорошие деньги,» — призналась она.

Хозяева отмечают, что сложнее всего приходится с лисами, они наиболее агрессивны. А вот песцы, напротив, очень спокойные и добрые. Что касается норок, так это довольно любопытные животные и многое позволяют человеку. Екатерина заметила, что чем светлее тон окраски, тем добрее животное.

«Обычным людям кажется, что нет ничего сложного – посадил в клетку, корми да жди, когда вырастет. Не знают они, что звероферма – адов труд. Корм нужно найти, привезти, где-то хранить, все им правильно готовить, давать вовремя… Что-то сделаешь неправильно – и качество меха ухудшается. Главное в разведении пушнины — это своевременное планирование всех действий как минимум за полгода. Например, если в июле им жарко, когда они малыши еще, то к ноябрю, к забою, качество меха будет не то. Вот было у нас: родились щенки хорошие по 2,5 см, провели вакцинацию. И тут раз и жара 28 гр. Детеныши к жаре не готовы, умирало 30-40 голов в сутки, сердце их не выдерживало,» — рассказала хозяйка.

Когда приходит время, зверьков усыпляют смирительной инъекцией. Сердце останавливается и начинается процесс их обработки, на который уходит двое суток. Шкурки обезжиривают поначалу вручную, а затем — с применением особого барабана с опилками. Затем их натягивают на специальные деревянные доски для сушения. Под конец шкуры бросают в барабан с опилками и бензином (бензин – для мягкости меха, чтобы он принял товарный вид).

Стоимость одной шкурки норки составляет $50, песца около $120, а лисы достигает $170. Для шубы из норки понадобится около 60 шкурок, для полушубка — около 35. На полушубок из лисицы или песца уходит 12 шкурок.

Екатерина много лет занимается пушниной, но своего мехового пальто у неё нет. «Считаю, что деньги не должны висеть в шкафу, лучше их в производство вложу», — такое мнение у хозяйки зверофермы. Также не понимает она и претензий защитников животных. «Люди же цветы на продажу разводят, убивают их, потом продают. А я выращиваю лис, песцов, норок и продаю мех. Такова жизнь».

Конкуренции искусственного меха Екатерина не боится, считая, что женщины всегда будут предпочитать натуральный. Хозяйка гордится своей работой – тем, что помогает женщинам обзавестись статусной вещью, которая, по ее мнению, делает обладательниц на 10 лет моложе.

А вот Марина Ривьера с ней не согласна. Ее легкие, красивые шубы из искусственного эко меха приходятся современным женщинам по душе. Шубки греют даже при температуре минус 35 гр, при этом высокотехнологичные материалы весят очень мало — иногда не более 2 кг. По мнению Марины Ривьера, искусственный мех в разы превосходит натуральный.

О шубах из соболя: история, нюансы выбора

Соболь… На Руси издревле этот мех считался символом роскоши и богатства, не зря соболь у нас в стране, да и во всем мире, часто называли (и называют) мягким золотом. Шубы из соболя, собольи рединготы и пальто, отороченные соболем, и даже просто горжетки и воротники из соболя во все времена были в большом почете.

Немного истории соболиного меха

В начале XX столетия стоимость соболиной шубы равнялась стоимости дома. Что, впрочем, неудивительно, ведь мех соболя по тону, густоте, нежности, блеску, цвету считается лучшим во всем мире. Пожалуй, это единственный из существующих сегодня видов меха, который обладает одновременно всеми вышеперечисленными достоинствами. Кроме того, соболиные меха отличаются также и долговечностью. История знает немало примеров, когда соболиная шуба передавалась по наследству, и служила верой и правдой сразу нескольким поколениям.

В годы Второй мировой войны под соболиные меха старались подделывать мех куницы, поскольку в США под достаточно явным, заметным влиянием Голливуда, ценность мехов постоянно росла. Мех куницы же в мире до сих пор известен, как «канадский соболь».

Правда, ради справедливости, надо заметить, что были и периоды забвения — года, когда соболь отошел в тень. Но вместе с богатыми восьмидесятыми мода на соболя вернулась…

Очередной вехой в истории развития соболя стал 1996 год, когда Марк Джейкобс предложил носить вещи, изделия из коротко стриженного соболя. Такой подход кардинально изменил отношение к соболиному меху, который теперь стал восприниматься не как украшение, а как мех на каждый день — стильный, актуальный, практичный предмет гардероба. Отдельно стоит от метить, что мех соболя является, пожалуй, единственным мехом, который абсолютное большинство дизайнеров используют в натуральном, естественном виде.

Русский соболь — уникальное явление. С нашим мехом работают лучшие мировые дома моды — Chanel, Gianfranco, Fendi, известнейшие меховые дизайнеры — Fabio Gavazzi, Vinicio Pajaro, Giuliana Teso. Общепризнанной королевой соболя является российский дизайнер Helen Yarmak (Елена Ярмак).

О соболях

Соболь — пушной ценный зверек семейства куньих, обитающий в горах и лесах Восточной Сибири. Длина тела зверька колеблется в пределах от 43 до 56 см, хвост может достигать в длину 20 см. Вес самок достигает 900–1500 г, самцы весят чуть больше: При этом окраска меха также варьируется в достаточно широком цветовом спектре: от оттенков до темных, почти черных. Причем, чем темнее шкурка соболя, тем дороже ценится его мех.

Самым темным соболем из тех, кто живет в Сибири, является баргузинский соболь, а потому именно его мех, предлагаемый на международных аукционах пушнины, ценится особо. Вариации окраски меха имеют свои названия: самая темная и наиболее дорогая — «головка»; очень светлая, палевая или и, разумеется, самая дешевая — «меховой». Промежуточные варианты окраски — «подголовка» с большим ярким пятном на горле, «воротовой» — коричневый тон с темным ремнем, расположенным на спине. Понятно, что в одном меховом изделии могут встречаться различные цветовые вариации, создавая единый гармоничный меховой ансамбль.

Иногда в глухой сибирской тайге можно встретить белого соболя. Его мех является одним из наиболее редких в мире. Цена на такой мех соответствующая.

Нюансы выбора меха соболя

Шкурку для выделки получить можно только тогда, когда зверек не линяет: процесс линьки не остановится и в готовом изделии, и такая шуба в скором времени просто облысеет. Чтобы проверить качество шубы с этой точки зрения, нужно просто ущипнуть меховое изделие — ни пух, ни волоски не должны остаться у вас в руках.

Кстати, ущипнув шубу, вы можете оценить также и другой параметр качества мехового изделия: мех не должен слипаться от вашего давления, а должен возвращаться в исходное состояние.

Кроме того, перед покупкой необходимо следует внимательно осмотреть поверхность мехового изделия — она должна быть абсолютно однородной, гладкой. Любые «ультрамодные» эффекты неровности на соболином изделии являются ничем иным, как обманом покупателя. Если вы смотрите на мех, и у вас ощущение, как будто его неровно подстригли тупыми ножницами, то нужно понимать, что в реальности сам зверек обкусывал свою шкурку, которую, кстати, вообще нельзя использовать теперь для пошива меховых изделий.

Есть еще парочка достаточно распространенных дефектов — использование некачественных красителей и ржавые пятна. Пятна могут возникать на шкурке животного, если оно содержится в клетке. Нужно понимать, что ржавчину с мехового изделия удалить не удастся никакими методами, поэтому такие изделия покупать не рекомендуется.

Если же говорить о красителях, то иногда окрашивание действительно может быть следованием ультрамодным дизайнерским решениям. Однако необходимо убедиться, что используются качественные красители. Для этого следует взять обычную салфетку или носовой платок и сжать им пушистую поверхность изделия. Если салфетка поменяет свой цвет, значит, шуба из соболя не просто крашеная, но крашенная некачественными красителями, и ближайшая непогода приведет к тому, что вся краска с шубы смоется.

Следует также тщательно проверить швы — они должны быть прочными, четкими, с довольно большим запасом. Изделие с клееными швами приобретать нельзя — это наверняка подделка, ведь клееные швы являются настолько же непрочными, как, скажем, бумажная одежда: механическое воздействие или попадание влаги на изделие приведет к тому, что шуба просто разлезется. Да и натуральность соболиного меха будет в этом случае под большим вопросом.

В том случае, если вас все устроило, можно, и даже нужно примерить соболиную шубку. Важно, чтобы вес мехового изделия не чувствовался на плечах. Даже очень привлекательная, по вашему мнению, но тяжелая шуба в очень скором времени превратится в обузу, приведет к болям в плечевых суставах, болям в спине и все это в конечном итоге отразится негативно на осанке.

Пройдитесь в меховой шубке из соболя по салону, внимательно оцените в зеркале свое отражение, посоветуйтесь со своими близкими, с людьми, мнению которых вы доверяете, и только в том случае, если вас все устраивает, можете доставать кошелек!

Мех соболя

Соболь – таежный обитатель Сибири

Соболь (лат. Martes zibellina) — млекопитающее семейства куньих. Соболь стройный зверек, имеет гибкое вытянутое тело. Длина тела соболя составляет 35-56 см, хвост 10-17 см. Вес соболя от 0,7 до 1,9 кг. Самки меньше самцов. Голова соболя конусообразной формы, мордочка заостренная, уши соболя треугольной формы, у основания широкие. Соболь — стопопальцеходячее животное с широкими короткими лапками, большими ступнями, подошвы которых густо покрыты жесткими волосами. Хвост соболя короткий, покрыт пушистым, глянцевым, шелковистым мехом. Когда спит – издает урчание, наподобии кошачьего. Во время опасности соболь яростно стрекочет.

Соболь – преимущественно наземное животное, хорошо приспособлен к жизни в условиях снежных зим. Покоритель сугробов великолепно ориентируется в пустотах под снегом, а благодаря широким лапам достаточно свободно передвигается и по его поверхности. У соболя прекрасно развиты обоняние и слух, зрение немного слабее. Шустрый и сильный зверек предпочитает охотиться в вечернее и ночное время, когда глаза не являются определяющим фактором.

Это ярко выраженный хищник – ловкий и смелый. Основной корм соболя – это мелкие грызуны, мыши, пищухи, иногда ловит белок, бурундуков, зайцев. Не прочь поживиться пернатыми, в его зубах частенько оказываются глухари, рябчики, но птица не является основной пищей, просто при удобном случае соболь такую возможность не упустит. Так же в рацион соболя входят рыба, лягушки, ящерицы, насекомые и их личинки, не брезгует он и падалью. Помимо животной пищи он питается и растительной, летом ягоды, плоды, если в лесу есть кедровник, то кедровые орехи занимают большую часть общего рациона питания. Соболь очень любит пчелиный мед: найдя зимой дупло с пчелами, он посещает его до тех пор, пока не уничтожит все его содержимое – и соты с медом и личинками, и взрослых пчел.

Жемчужина сибирской тайги – так называют соболя, который является национальной гордостью России. Обитает в густой тайге от Печоры и Среднего Урала до Камчатки и Южных Курил. Дикие животные характеризуются изменчивостью окраски в зависимости от географического района обитания. Так, темный соболь обитает в Забайкалье, на Амуре и в районе Якутии. На Сахалине преобладают более светлые окрасы соболя.

Дикий соболь от клеточного отличается более светлой по сравнению с туловищем окраской головы и особым желтоватым пятном на горле, которое так и называется – горловое пятно. Это пятно бывает разным по размеру, от небольшой подпалины – до большого пятна площадью более 10 квадратных сантиметров. Шерсть соболя пушистая, густая, шелковистая, с подшерстком из пуха. В зависимости от сезона, меняет окрас от светло-песочного до темно-коричневого цвета.

В западной части ареала, где соболь встречается в одних местообитаниях с куницей, они скрещиваются между собой, в результате чего возникают так называемые «кидасы».

В зависимости от места обитания соболя делят на алтайский, амурский, баргузинский, енисейский, камчатский, минусинский, сахалинский, тобольский, тувинский, якутский. Баргузинские соболи – элита императорского меха, крупного размера, шоколадного цвета, с голубым отливом и густой шелковистой опушкой.

Белый соболь – редчайший представитель семейства куньих, которого встретить удается не каждому охотнику, захотевшему поймать это чудо. Высокая стоимость белого соболя объясняется малочисленностью особей, водится только в глухой сибирской тайге. В неволе белого соболя селекционерам разводить, пока не удается.

Сохранение соболя как вида, благодаря заповедникам

Для сохранения соболя был создан Кроноцкий заповедник на Камчатке. История сохранения этого вида в местности под названием Кроноки началась еще в конце ХIХ века: в 1882 году по инициативе жителей Петропавловского округа, районы Кронок и Асачи были объявлены заповедными для соболиного промысла. В Кроноцком заповеднике популяция соболя была успешно восстановлена.

Читайте также:  12 самых дорогих пуховиков 2020

К началу XX века число особей соболя значительно сократилось, его почти истребили, поэтому в 1912 году ввели полный запрет на отстрел пушных зверьков. В 1913-1915 годах было организовано несколько экспедиций в Сибирь и на Камчатку. Учёные выделили наиболее подходящие для заповедника места обитания соболя. Так, на берегу озера Байкал возник Баргузинский заповедник, для охраны и восстановления численности животных, с последующим расселением на прежние места обитания. Спустя 25 лет после его создания соболь заселил все лесные угодья Баргузинского хребта. Его ареал здесь был полностью восстановлен.

В 1929 г. в Московском зоопарке впервые был получен приплод от соболей, и после научной разработки условий ухода и содержания их стали разводить на зверофермах, в результате чего соболи сделались объектом промышленного звероводства. Кроме того, соболи были выпущены на волю в подходящие для них районы Сибири, Забайкалья и Дальнего Востока, где они хорошо прижились. Их численность возросла настолько, что во многих местах стала выше, чем 100 лет назад.

Большую роль сыграли временные запреты охоты и создание государственных соболиных заповедников. Для восстановления соболя много сделали Баргузинский и Кондо-Сосьвинский заповедники и ряд других учреждений.

Соболя разводят на пушных зверофермах с 1928 года. Наибольшую ценность представляет соболь темной окраски. Именно поэтому усилия селекционеров были направлены на разведение именно этих соболей. В результате старательного «скрещивания» соболей в 60-х годах XX века была выведена популяция черных соболей. Мех и шкурки домашнего соболя отличаются более темным и ровным окрасом, и более крупным размером. Живут соболи в неволе 15-18 лет.

Соболиные меха поражают своей красотой

Соболь – ценнейший пушной зверек, которого разводят на зверофермах. Мех соболя клеточного разведения самый дорогой. Волосяной покров густой, шелковистый, нежный, мягкий на ощупь. Общая окраска варьируется от черно-бурой до светло-каштановой, всего насчитывается семь цветовых категорий. Мех на животике несколько светлее, на горле светлое пятно, обычно серого, белого или желтоватого цвета. Оно может иметь чёткие или размытые границы. Размер шкурки 30-60 см.

Шкурки соболя разделяют по кряжам :

– баргузинский и камчатский кряжи самые лучшие – с черной остью и голубым пухом;

– якутский, сахалинский, тобольский, соболя амурского, минусинского, алтайского, енисейского, тувинского кряжей ниже по качеству, волосяной покров их менее темный, такие шкурки окрашивают в темные тона.

Один из самых стойких к истиранию натуральных мехов. Соболиный мех обладает уникальными качествами, обеспечивающими длительный срок службы, оставаясь блестящим и шелковистым. Шерстяной покров плотно сплетен с тонкой и эластичной кожей, которая на протяжении долгого времени сохраняет пластичность. Мех соболя отлично реставрируется, если вы неосторожно зацепились и порвали кожу.

В мире соболь признан «королем мехов». Соболиный мех нежный, густой, шелковистый и очень блестящий. Большую ценность меху придает сравнительная выравненность по высоте волоса на шее, огузке и череве. Волосяной покров шкурок соболя густой, шелковистый, средней высоты. Длина шкурки примерно 30-55 см. По окраске шкурки бывают от песчанно-желтой до черной, наибольшую ценность шкурке придает «седина», вкрапления белого остевого волоса, расположенная равномерно по всей шкурке соболя. Горловое пятно желтого цвета, различной величины, может быть ярко выраженным или отсутствовать совсем. Шкурки соболя используют в натуральном виде для изготовления палантинов, накидок, горжеток, воротников и головных уборов, а также для отделки женской меховой одежды и верхнего платья.

Соболь – пушной зверек, с ценным и удивительно красивым мехом, является символом достатка. Мех русского красавца-соболя – символ роскоши и богатства, гордость российских меховщиков. Соболиный мех по густоте, блеску, цвету и нежности признан самым лучшим в мире. Мех соболя – король среди мехов, универсальный роскошный материал, который никогда не выходит из моды. Изумительный мех соболя используют в натуральном виде, так как он не нуждается в дополнительной стрижке и окраске. Драгоценный мех соболя великолепно смотрится на воротниках и горжетках. Соболиная шуба или манто – настоящее сокровище, одежда королей.

Соболиные фантазии дизайнеров

В 1996 году Марк Джейкобс представил изделия из коротко стриженого соболя. Это кардинально изменило отношение к меху соболя, как к драгоценности, которая хранится в шкафу, рядом с вечерними нарядами. Изделия из меха соболя стали универсальной одеждой на каждый день. Из меха соболя изготовляют муфты, палантины, воротники, горжеты, головные уборы, их используют для отделки одежды.

Фантазии дизайнеров без предела, в коллекциях модных домов представлены шубы из стриженого соболя, дубленки из соболя, сшитые мехом внутрь, костюмы, платья, галстуки, сумки, отделанные или полностью сшитые из соболя. А для самых изысканных богачей предлагаются даже накидки для автомобиля из соболиного меха. Природа соболя столь великолепна, что на сегодняшний день, это единственный мех, который дизайнеры стараются используют в естественном виде.

Мех соболя – неотъемлемый материал, с которым работают лучшие мировые дома Высокой Моды. Это бренды: Fendi, Gianfranco Ferre, Chanel. Известные европейские дизайнеры, работающие с мехом: Giuliana Teso, Vinicio Pajaro, Fabio Gavazzi. Шуба из соболя имеет альтернативу – соболиное пальто, мастером-производителем которого является компания TsoukaslBros&Sons. Мисс русского coболя признана российский дизайнер Елена Ярмак (HELEN YARMAK).

Царские собольи шубки – роскошь, не подвластная времени

На протяжении столетий царский мех соболя ассоциировался с русскими царями, акцентируя внимание на их могущество и величие. Иностранных послов и заморских купцов и гостей удивляли и восхищали царские шубы, инкрустированные золотом, серебром и бриллиантами. Изделия из меха соболя – высочайшая роскошь, которую носили только состоятельные и успешные люди. В России в XI – XII веках соболиный мех приравнивали к деньгам, его называли «мягким золотом». В конце XIX – начале XX века стоимость соболиной шубки превышала цену на хороший дом.

Ценные соболь меха использовались при изготовлении костюма русских царей. Парадный костюм Ивана IV состоял из шубы из меха соболя, верх которой был изготовлен из парчи, расшитой золотыми, серебряными нитями и драгоценными камнями, и головного убора, так называемой шапки Мономаха, также декорированной мехом соболя.

Сведения о случаях, когда меховые шкуры соболя преподносили в дар правителям других стран, заносились в летописи. В 1635 году московские правители преподнесли персидскому шаху в качестве подарка живых соболей. Традиция была продолжена в более позднее время представителями Российского государства. Первый российский посол в Великобритании подарил королеве Елизавете I палантин, декорированный мехом соболя.

От дружины Ермака до неустрашимого Хабарова – все завоеватели и колонизаторы далекой Сибири стремились все далее и далее на восток, привлекаемые дорогими собольими мехами, не имевшими там почти никакой ценности. Еще в XVI столетии дикари Биармии платили за топор столько соболей, сколько пролезало их в проушину. Кочевые племена Сибири носили не только собольи шубы, но использовали их на подошву лыж. Даже при Стеллере камчадалы давали за железный котел соболей, сколько в него входило, а за нож – 6 соболей, да при этом еще смеялись над легкомыслием продавцов.

«Когтистых не ясть», – то есть, нельзя есть зверей с когтями – и по сей день существует такая заповедь у сибирских староверов. В Восточной Сибири в XVIII веке после завершения охотничьего сезона артельщики заколачивали ловушки, чтобы в них не попадался соболь и зря не погибал.

Вследствие того, что соболь обитал только в России и в ограниченном количестве, шуба из меха соболя была редким явлением даже среди знатных слоев общества. Этот ценный мех использовали для декорирования воротника, рукавов, линии борта и низа изделия.

Меха ради

В сознании большинства обывателей понятие “русские меха” стоит в одном ряду с международными символами России — матрешкой, водкой и черной икрой. Однако сегодня даже внутреннее потребление меха у нас по большей части закрывается импортом. А в скором времени, возможно, мировой рынок заполонят “китайские соболя” — вместо знаменитых и единственных ныне русских.

Как рассказал Сергей Столбов, президент Российского пушно-мехового союза, в 1991 году доля нашей страны на мировом рынке меха и пушнины составляла 30-35%. А сейчас не более 3-4%. Если взять наиболее популярную сегодня норку, ее производство с 14 млн шкурок в 1991 году упало примерно до 2,5 млн. И это при том, что, по словам Евгения Симонова, президента Союза меховщиков России, наша холодная в целом страна и по сей день является основным потребителем меховых изделий — почти треть всего мирового производства оседает у нас. Соответственно, все восполняется импортом, который составляет не менее 60% по сырью и не менее 80% по готовым изделиям.

Новый лидер мирового мехового рынка сегодня — Китай. “Китайцы — молодцы,— констатирует Александр Сайдинов, директор ОАО “Салтыковский племенной зверосовхоз”.— За 10 лет они увеличили производство норковой пушнины в 10 раз — с 2 млн шкурок в 1997 году до 20 млн в 2007-м”. При этом все мировое производство норки оценивается в 40 млн шкурок. Китай добился серьезных успехов и в производстве готовых изделий, потеснив таких признанных лидеров, как Греция и Италия.

Что касается России, то единственный сегмент рынка, где наши позиции еще весьма крепки,— соболь. По словам Сергея Столбова, 90% меха соболя продается за границу — примерно на $20 млн в год. Причем в основном это шкурки, а не готовые изделия. Собственно, вот и весь наш экспорт.

Первое, что приходит в голову, когда слышишь об упадке отечественной пушной отрасли,— в российских лесах повывелся зверь.

“Зверя сейчас не меньше, чем раньше,— опровергает это обывательское мнение Сергей Столбов.— Кое-где уменьшается поголовье кабанов, лосей — зверя, представляющего интерес для спортивной охоты, браконьеров, охотящихся ради мяса. С пушными видами все иначе. В основных регионах обитания — в Сибири, на Дальнем Востоке — за восстановлением поголовья следят и снижения не допускают”. Кроме того, так называемая заготовка, то есть добыча дикого зверя, никогда не обеспечивала основные поставки шкурок. Главная доля рынка наиболее популярного меха — норки, песца, лисицы — всегда была у звероводческой пушнины, получаемой забоем “клеточного” зверя в специализированных хозяйствах.

“Звероводство в России создавалось примерно с 1940-х годов,— рассказывает Евгений Симонов.— В 1930-1940-е пушнина, меха были в основном экспортным товаром — соболь, белка, песец, лисица, горностай поставлялись на Запад. Соответственно, звероводческие хозяйства разместили в основном в европейской части страны — вокруг Москвы, в Ленинградской области, в Калининградской. Какие-то — в Татарии, но это все равно далеко от источника корма. Ведь рыбу минтай, которой кормили животных, добывали в Тихом океане. Тогда ее перевозили поездами, и стоило это копейки. Сегодня же корма стали дорогими, как и транспорт”.

Александр Сайдинов тоже говорит, что рост себестоимости нашей пушнины обусловлен главным образом затратами на корм, хотя он и состоит в основном из отходов рыбной и куриной переработки, как это принято почти во всем мире. Однако корм не единственная проблема.

“Мне помимо зверосовхоза приходится содержать поселок, котельную, гараж, вкладывать деньги в строительство забора, иначе все растаскают,— рассказывает Александр Сайдинов.— На Западе если и есть забор, то маленький, чтобы животные не разбежались. А у нас забор строится с целью защитить хозяйство от жуликов и воров. То есть мы несем множество дополнительных расходов”.

Возможно, проблемы с кормами являются одной из причин не только снижения объемов производства шкурок, но и качества меха. Некоторые меховщики со стажем утверждают, что “норку кормят рыбьими хвостами и головами, отсюда и мех у нее не блестит как надо”. Так это или нет, сказать сложно. А вот то, что раньше в отечественные звероводческие хозяйства давали около 30 типов меха норки, а сейчас не более десятка,— факт. “Раньше и цветовая гамма составляла 11 цветов. А сейчас в основном три — темно-коричневый, пастель и сапфир,— с горечью сообщает Андрей Тарасов, глава Meucci Group (производство одежды, в том числе меховой).— Мода, диктующая требования к сырью, постоянно меняется. Мы производим длинноворсовую норку, а на Западе приоритет у коротковорсовой”.

По словам Евгения Симонова, сегодня в мире пользуется большим спросом норка, у которой остевой и пуховый волос одинаковой высоты. И если в звероводческих хозяйствах на Западе селекционная работа налажена хорошо и там быстро выведут необходимый вид норки, то наши производители под требования рынка перестраиваться не успевают.

“Нам бы очень хотелось использовать российский мех, но наша пушно-меховая отрасль сильно отстает от западной,— говорит Светлана Матюш, дизайнер меховой одежды, хозяйка мехового салона “Мадам Матюш”.— Звероводческие хозяйства по большей части разорены, кормить животных практически нечем. У нас не занимались новыми технологиями, поэтому сегодня российская выделка не отвечает требованиям рынка. В итоге мы вынуждены использовать меховой полуфабрикат из Италии, Германии, Скандинавии и других стран”.

Кстати, по данным Сергея Столбова, звероводческих хозяйств в России осталось не более 40, а в советское время было 500.

“В стране десятки тысяч предпринимателей скупают мех у производителей,— говорит Андрей Тарасов.— При этом они не обращают внимания на такие моменты, как время добычи меха, качество съемки шкурки, грамотная консервация и правильное хранение. Раньше все регламентировалось ГОСТами, а сейчас эти стандарты в пушно-меховом сырье не соблюдаются”.

Что касается охотничьей заготовки, то и здесь многое пришло в упадок. Раньше действовала государственная система, которая снабжала охотников всем необходимым и упрощала сдачу пушнины. Теперь охотник вынужден самостоятельно добираться до места охоты, закупать продовольствие и т. д. Между тем зверь уходит все дальше от населенных пунктов, и транспортные расходы (например, на доставку вертолетом) оказываются слишком велики. Частные заготовительные компании, которые не просто скупают добычу, но и нанимают охотников, обеспечивая их промысел, сейчас существуют, но их немного. В итоге сегодня добывать выгодно только дорогих соболя и песца, а, например, волк или куница затрат уже не окупают.

“Лет 30 назад можно было утром выйти из деревни, убить зайца и успеть к ужину, а то и к обеду вернуться домой,— вспоминает Владимир Харитонов, охотник со стажем из Тверской области.— Потом из шкуры этого зайца сами шили шапку, а можно было сдать шкуру в специальный пункт и получить деньги. Думаю, в Сибири или на Дальнем Востоке точно так же — как говорится, у околицы — местные жители добывали рысь или волка. Сейчас же за зверем придется ехать черт знает куда — понастроили всего вокруг, вот зверь и ушел”.

Исключение в общей картине производства составляет соболь: 500 тыс. шкурок в год поступает от промысловиков, всего 3 тыс. шкурок — “клеточная” пушнина. По части соболя Россия вне конкуренции, чистый монополист по одной-единственной причине: можно считать, что нигде в мире соболя больше нет (есть еще какое-то поголовье на Аляске, но мизерное).

Читайте также:  Эксклюзивная коллекция сумок от Chanel

“Русские соболя по-прежнему ценятся на Западе,— говорит Андрей Тарасов.— “Русский соболь” — лейбл на всю жизнь. Стоимость изделий из такого меха составляет от $150 тыс. На Западе существует много подделок. Например, мех русской куницы, тонированный под соболя, выдают за русского соболя, но он, конечно, намного дешевле. Также можно встретить мех под названием “канадский соболь”, который на самом деле является мехом куницы. В таких случаях имеет место спекуляция громким словом “соболь””.

Пока России монополию на соболя сохранять удается, однако угроза потери все реальнее. Зарубежные хозяйства пытаются наладить разведение “клеточного” соболя. Пока не удается: однозначного запрета на вывоз живого соболя из России нет, но отечественные звероводы всячески этому препятствуют, в частности, отказываются продавать особей-производителей. Но даже если будет законодательный запрет, монополию, скорее всего, удержать не удастся: слишком высока рентабельность разведения. Китайцы, например, по наблюдениям экспертов, присматриваются к соболю очень серьезно. И если им удастся освоить его “клеточное” производство, то мировой рынок наверняка заполонят “китайские соболя”.

То же сельское хозяйство

Как заметил Евгений Симонов, мех — и добыча дикого зверя, и производство овчины — относится к сельскому хозяйству, с которым у нас традиционно не все в порядке. Например, обороты овцеводства с советских времен уменьшились в пять раз. Правда, производители овчины и изделий из нее поддерживаются госзаказами от силовых ведомств. С “гражданским” мехом хуже. Теоретически государство могло бы поддержать меховщиков. Например, давать беспроцентные кредиты или не взимать налоги, если продукция экспортируется, как это сейчас делают в Китае и еще раньше в Турции.

“Сегодня меховая промышленность неинтересна для инвестиций, поскольку ее рентабельность составляет от одного до 20%,— говорит Евгений Симонов.— Это очень мало. Сейчас процентные ставки в банках приближаются к 20%. При этом в объеме ВВП нашей страны вся легкая промышленность занимает меньше 1%, что уж говорить о ее меховой части. То есть те налоги, которые собираются государством с этой отрасли, существенной роли для бюджета не играют. Поэтому мы и предлагаем в качестве эксперимента на пять лет отменить для меховщиков хотя бы налог на прибыль и НДС. Тогда отрасль станет более привлекательной для инвесторов. Однако легкая промышленность нынче не входит в перечень приоритетных отраслей. А ведь в свое время она давала 26% бюджета страны”.

Между тем конкурировать с импортом становится все сложнее. И даже повышение ввозных пошлин тут не сильно поможет, меха в большой степени завозятся “по-серому”, а то и просто контрабандой. “В настоящее время в Польше себестоимость норки составляет $10-15, а в России она доходит уже до $40-50,— рассказывает Александр Сайдинов.— При этом наблюдается низкая реализация и по норке, и по песцу, и по лисе. Содержание песца мне семь лет приносило убыток. Поэтому сейчас приходится делать основной упор на соболя”. По словам Андрея Тарасова, сегодня выгоднее импортировать готовые изделия из Китая, они там стоят столько же, сколько в России мех для изготовления аналогичных изделий.

По словам Сергея Столбова, мировой рынок меха заметно рос несколько последних лет. При этом в западных странах потребление за это время не сильно изменилось, там оно стабильное. Рынок рванул вверх за счет роста благосостояния населения и, соответственно, спроса в России и Китае. “Если в 2003 году в России было продано меховой продукции на 40 млрд руб., то в 2006-м — на 65 млрд”,— сообщает Евгений Симонов. При этом средний российский потребитель уверенно двигался вверх по ценовым сегментам. Например, если лет десять назад шуба из нутрии за $500 была весьма серьезной покупкой, то в прошлом году планка сместилась в область норковых шуб за $4-5 тыс. Если бы не сравнительно теплые зимы в последние годы, то спрос вырос бы еще больше.

Мировой кризис нанес мировой меховой отрасли сокрушительный удар. И больше других пострадали Россия и Китай. По словам Сергея Столбова, в этом году продажи меха у нас упали на 30%, в целом же мировой рынок сдулся на 40-50%. “Сегодня происходит спад продаж на рынке дешевой меховой продукции — до $6 тыс.,— рассказывает Герман Шалумов, дизайнер меховой одежды.— Другое дело сегмент меховой одежды класса люкс. Богатые люди будут покупать дорогие шубы независимо от кризиса. Это могут быть изделия и за $100 тыс.”.

Естественно, не последнюю роль сыграло и позднее наступление зимы — оно затормозило продажу готовых изделий и, соответственно, производство новых. Надо сказать, что в Европе климатические изменения существенного влияния на потребление меховых изделий не оказывают, там мех носят не ради тепла, а скорее для красоты или подчеркивания статуса (исключение — откровенно северные страны). У нас же меховая одежда в большинстве случаев приобретается именно для утепления.

“Обычно забой норки происходит в первой декаде ноября, а сейчас уже середина декабря, но процесс идет медленно,— рассказывает Анатолий Жемчужин, директор ЗАО “Интермех”.— Раз забой позже, то приходится больше вкладывать в содержание, закупать больше кормов. При этом все звероводческие хозяйства пользуются кредитами, которые сейчас получить крайне сложно”.

Однако кризис — явление временное. И потепление климата в ближайшем будущем не будет сильным настолько, чтобы в холодных странах, в том числе в России, отказались от меховых вещей. Другая угроза меховому рынку — различные движения защиты животных. Считается, что на Западе они оказывают серьезное влияние на общественное мнение, население якобы перестает покупать изделия из натурального меха. Но, думается, сила этого тренда не так уж и велика. По крайней мере, как уже говорилось, спрос на меха в Европе до кризиса практически не падал.

Кстати, в Лондоне под давлением зеленых гвардейцам почетного караула попытались заменить знаменитые шапки из меха черного медведя на синтетические. Эксперимент закончился очень быстро — летом гвардейцы на посту стали падать в обморок от перегрева. По совокупности полезных свойств (в том числе теплоизоляционных) с натуральным мехом может сравниться разве что натуральный пух. Так или иначе, на по-настоящему холодных территориях отказ от натурального меха выглядел бы нелепо. Да там этого, как правило, и не требует никто.

Соболь и шуба: история обманов

История промысловой охоты в Сибири — наше национальное достояние, то, что мы должны хранить. И рассказывать об этом потомкам.

Вот он какой — вожделенный трофей. В этот раз охотникам повезло: даже вспотеть не успели. Обычно тропление соболя — тяжелое дело.
Фото СЕРГЕЯ РОГОЖИНА

Стоимость дикой пушнины всегда была больше того, что получал за нее охотник. На «мягком золоте» богатели не его добытчики, а те, кто его скупал. У охотников не было возможности повлиять на сложившуюся ситуацию, и пушнина уходила за назначенную скупщиком цену.

Исключением из этого правила считался самый ценный и легендарный объект пушного промысла — соболь. Закупочная цена на соболиные шкурки зависела от многих факторов, главным из которых был цвет меха, а точнее, его насыщенность черным цветом.

О реальной окраске соболя охотник узнает только тогда, когда берет добычу в руки (убегают почему-то всегда самые черные). Трудозатраты на добычу зверька любого цвета в среднем одинаковы, но темные, а тем более черные соболя на порядок дороже светлых. Охотники во все времена считали это несправедливым и пытались с этой несправедливостью бороться.

Одна из попыток удалась. Охотники изобрели предпродажный тюнинг соболиных мехов. Ставшая традиционной для большинства кряжей соболя правка шкурок на короткую широкую пялку позволяла спрятать дефекты меха так, что их обнаруживали только на меховой фабрике, а главное — соболь на короткой пялке выглядел темнее, чем был на самом деле. Вот и ссаживали соболей так, чтобы хвост доставал до ушей.

Дело это ответственное, при отсутствии опыта и невнимательности всегда был риск испортить ценную добычу, но зарубежные покупатели партий пушнины к таким соболям привыкли. Да и за нестандартно оправленную шкурку наши купцы обязательно сбавляли цену. Мне уже в этом тысячелетии пришлось в очередной раз убедиться, что короткая пялка может быть полезной.

Со́боля, причем действительно черного, в капкане постригли мышки. Плешину я вырезал, зашил так, как учили, и шов при правке шкурки спрятал. И приняли этого соболя как бездефектного, хотя при приемке шкурку и выворачивали, и щупали, и трясли. Это светлых, особенно когда их много, принимают быстро, а к черным внимание всегда повышенное. Самое интересное, что я себя обманщиком в то время не считал. Ведь промысел в нашей жизни — это игра со своими правилами, а правила в данном случае были соблюдены.

В короткий исторический период, когда численность соболя стала минимальной (конец ХIХ — начало ХХ века), спрос на соболиные шкурки многократно превысил предложение, и цена на них в соответствии с законами рынка взлетела. Зачастую одного соболя пытались приобрести сразу несколько купцов. Охотники пользовались ситуацией и устраивали самые настоящие аукционы «втемную».

Со́боля завязывали в мешок, оставив на виду его хвост, и в таком виде показывали купцам. Хвост же соболиный практически всегда черный, определить по нему цвет меха невозможно. Купцы, конечно, рисковали, а охотники имели возможность получать за соболей достойные деньги.

Старый метод окраски меха дымлением по понятным причинам здесь не годился, но особо стойкая окраска и не требовалась. Фото: Fotolia.com

Вероятно, именно тогда родилось устойчивое мнение, что добыча соболей — весьма выгодное занятие, ведь даже средний по качеству зверек стоил больше, чем средний годовой доход всего крестьянского хозяйства. И хотя соболя́ давно подешевели, это мнение живет и крепнет. Скорее всего, в этот же период в русском языке появилось всем знакомое выражение про кота в мешке, ведь соболя-самца называют котом.

Были и попытки искусственного изменения естественного цвета соболиного меха на более темный. А. Черкасов, автор бессмертных «Записок охотника Восточной Сибири», писал, что при покупке соболей из первых рук нужно быть предельно внимательным, так как охотники иногда их искусно дымят.

О том, как соболей дымили, мне удалось узнать от старых таежников в 70-е годы прошлого века. Такой способ был широко распространен на юге и севере Иркутской области. Технология была несложной и использовалась эвенками с незапамятных времен для окраски небольших кусков кожи в черный цвет, что было необходимо для украшения национального костюма. Ну а с ростом спроса на шкурки черных соболей их стали красить-коптить не только эвенки, но и русские промысловики.

Возможно, одна из последних попыток чернения соболиных шкурок дымлением прошла в середине прошлого века в Братском районе Иркутской области, когда еще ни ГЭС, ни больших леспромхозов не было, а таежный промысел был естественной частью местной культуры природопользования. По осени деревенские мужики поголовно уходили в тайгу белковать. В первые послевоенные годы там сняли долгий запрет охоты на соболя.

После одного из сезонов два охотника, родные братья, сдали четырех соболей, принятых как «головка высокая», т.е. чернее некуда. В этой части соболиного ареала такие черные соболя встречаются, но не чаще, чем один на три сотни. Надо полагать, что осматривали их очень тщательно. Но соболя прошли и приемщика пушнины, и Иркутскую пушно-меховую базу, где, кстати сказать, работали профессионалы.

Обман раскрылся только на Московском пушно-меховом холодильнике, где пушнину готовили к аукциону. Всех соболей в советский период бирковали, т.е. при приемке к каждой шкурке привязывали квадратик белой прочной ткани, на котором писали данные о происхождении и качестве меха. Естественно, охотников быстро вычислили и арестовали. Всем стало ясно, что обманывать государство себе дороже.

Искусство дымления соболиных шкурок оказалось невостребованным и быстро забылось. В последней четверти прошлого века, когда черный рынок тоже ценил черных соболей, меха уже никто не дымил. Пушнину иногда красили, но примитивными способами.

Помню, когда мы, студенты-охотоведы, вернулись с промысловой практики, один из моих однокурсников накатывал свинцовой пулей на светлых соболях темную полоску по хребту, так как потенциальные покупательницы хотели мех именно с такой полоской…

Хотя искусство чернения соболиных мехов было забыто, красить шкурки не перестали. В начале второй половины ХХ века шли масштабные работы по расселению соболя. В бассейне Витима, откуда брали племенной материал для расселения, активно использовался местный метод окраски живых зверьков в черный цвет. Ведь от охотников принимали живьем только темных и черных зверьков. А в тамошней популяции таких только половина.

Поймать соболя живьем сложно, тем более в горной витимской тайге. Тяжело давались живые соболя, обычно после долгого преследования, причем ловцы таскали за плечами, кроме обычного груза, еще и обмет. Потом у этого обмета коротали морозные долгие ночи в ежесекундной готовности к действию. А в результате всех усилий в руки охотников в половине случаев попадал светленький или недостаточно темный соболек, который живым никому не нужен. Это было несправедливо, и охотники исправляли эту несправедливость подручными средствами.

Старый метод окраски меха дымлением по понятным причинам здесь не годился, но особо стойкая окраска и не требовалась. Живых соболей при приемке осматривали в цилиндре из проволочной сетки, мех в руках никто не мял. После этого зверьков в клетках везли на новое место жительства и выпускали, то есть вероятность раскрытия обмана почти отсутствовала. О том, что часть расселенных соболей была подкрашена, никто и не узнал.

Со́боля завязывали в мешок, оставив на виду его хвост, и в таком виде показывали купцам. Хвост же соболиный практически всегда черный, определить по нему цвет меха невозможно. Фото: Fotolia.com

Красили живых соболей простым и эффективным способом. Сначала делали запас тонких черемуховых прутиков и обжигали их на костре. Затем один охотник держал соболя, прижав его к себе от пояса до плеча, а другой бережно, чтобы не сделать зверьку больно, порол его этими прутиками, часто меняя использованный «инструмент» на новый. В процессе такой процедуры мех соболя приобретал желательную черную окраску. Естественно, об этом охотники никому не рассказывали, даже своим женам, но с коллегами опытом делились.

Тайна сохранялась, ведь живоотловом соболей занимались серьезные мужики. Мы уже никогда не узнаем, сколько из расселенных соболей было действительно черных, а сколько — вымазанных черемуховой сажей. Ведь большинство таежников, когда-то ловивших соболей для расселения, пребывают уже в «полях всегда счастливой охоты»…

Случалось, что зверьки успевали стряхнуть сажу с меха. На Алтае, например, по документам пришла партия черных соболей, но в действительности это было не совсем так. Мог произойти скандал с последующим уголовным делом, но участники выпуска подумали, оценили возможные последствия, плюнули на несоответствие и всех соболей выпустили как черных.

Время показало, что работы по реакклиматизации соболя помогли восстановить ареал вида, но ожидаемого улучшения меховых качеств в местах выпуска так и не последовало.

Даже там, где местных соболей вообще не было и выпускали только черных, впоследствии отмечалось и появление светлых, и общее осветление меха потомков реакклиматизантов. Разумеется, это следствие действия факторов среды, но на процесс осветления повлияло и то, что соболей выпускали не только черных, но и черненых.

Читайте также:  Расчески и расчесывание волос

Сейчас, когда окраска соболиных мехов освоена промышленностью, охотники, похоже, перестали их красить. На мой взгляд, соболиный мех красив независимо от его насыщенности черным пигментом — меланином.

К тому же одним женщинам идут темные и черные меха, другим, наоборот, светлые. Главное же назначение соболиных мехов — подчеркнуть красоту тех, кто их носит. Дамы будут их носить, а мы — добывать.

«Каждый сибиряк обязан был отдать царю по соболю»

В России не так много уникальных торговых брендов. Но небольшой пушной зверёк соболь на протяжении столетий остаётся истинно русским товарным брендом, не имеющим аналогов в мире. В Иркутской области ежегодно добывается около 80 тысяч соболей, и ещё долгие годы такое количество может добываться без ущерба для природы, как утверждает заведующий кафедрой экономики организации охотничьего хозяйства Иркутского государственного аграрного университета Юрий Вашукевич.

Меховая история

Как ни странно, но в качестве модного атрибута впервые меха появились у варваров. Когда рухнула Римская империя, именно первый варварский император взошёл на трон в плаще, подбитом мехом. Со временем главным потребителем и покупателем русских мехов стал Константинополь. Правители Византии культивировали изготовление одежды из мехов именно как модной одежды, которая позволяла им обозначить своё отношение к определённому социальному классу.

До XVII века меха носили почти исключительно мужчины, женщины редко одевали меховую одежду, их эра началась примерно с XVIII века. Зато сегодня практически всё, что происходит в мире меховой моды, происходит ради женщин.

– Женщина хочет быть красивой, а раз она этого хочет, мужчина сделает всё, чтобы исполнить её желание. Пока это так, никакое экологическое движение не сможет остановить производство меховой одежды, а сибирские охотники не останутся без работы, – заметил Юрий Вашукевич во время лекции, посвящённой пушному промыслу, которая состоялась в областной библиотеке имени Молчанова-Сибирского.

На Руси торговля мехами началась с незапамятных времён. Эти меха активно продавались южным и восточным покупателям в обмен на драгоценности, оружие, металл. Пушнина в России всегда являлась очень активным предметом оборота. Она могла обменяться на любой необходимый товар.

– Мы и сегодня недалеко ушли от этого принципа, – говорит Вашукевич. – Наши охотники-промысловики в настоящее время не испытывают никаких проблем со сбытом своей продукции. Шкурки с лёгкостью меняют на что угодно, и хорошо, если не на алкоголь.

Государство очень быстро сообразило, что пушнина – очень ценный товар, и уже в средние века была введена государственная монополия. До XVI века Россия была единственной страной, которая поставляла пушнину. Потом, правда, появилась Америка, из которой тоже повезли меха. Примерно до XVI века вся пушнина добывалась в европейской части России. В основном это были куница, бобёр, выхухоль, лисица и очень немного соболя.

Масштабная добыча соболя началась с освоения Сибири, ведь ареал обитания зверька начинается от Урала. Причём освоение Сибири во многом происходило именно для того, чтобы получать из неё эту бесценную вещь – соболя. Вдумайтесь, до XVII века значительная часть государственной казны в стране формировалась именно от продажи пушнины. Сегодня пушнина в лучшем случае составляет около 1% нашего внутреннего валового продукта.

Своеуженники и покурченники в истории освоения Сибири

Освоение пушного промысла в Сибири шло в нескольких направлениях. Государство обложило пушным ясаком местное население. Сначала каждый живущий здесь обязан был отдать царю по соболю. Постепенно налог с каждого промысловика дошёл до 12 соболей. С другой стороны государство брало десятину со всей вывозимой пушнины. На дорогах стояли специальные посты, на которых купеческие обозы и сдавали десятую часть пушистых шкурок. В общем, государство своё не теряло. Поэтому в хорошие годы в государевых закромах накапливалось до 200 тыс. соболей и 10–15 тыс. чернобурок.

В сибирские леса в те далёкие времена ходили независимые артели промысловиков – своеужинники, которые шли в лес со своими пожитками и работали на себя. При том, что никаких современных средств охоты в те времена не было, уже к XVIII веку соболя местами выбили совершенно. Вся тайга осваивалась этими первопроходцами, потому что стоимость куниц и соболей была запредельная. За соболя давали по две рабочих лошади, по четыре коровы. Человек, который успешно добывал соболя, мог полностью обустроить своё хозяйство.

Кроме своеужинников, в лес заходили покрученники. Их содержал и снаряжал в лес купец, который взамен забирал две трети добычи. Ватаги покрученников иногда насчитывали до 40 человек и могли считаться одной из первых форм частных предприятий. Охотники довольно часто исчезали в тайге, работа это была опасная. Важность соболя была настолько высока, что на гербе Сибирского приказа при Михаиле Фёдоровиче было изображено два соболя и кедр, которые, впрочем, не очень похожи на самих себя.

В охоте активно использовали лаек. С такой собачкой охотник мог добывать зверя до глубокого снега. Когда выпадал снег, в ход шли технические приспособления. Сегодня в тайге, в принципе, мало что изменилось. Всё так же промысловики используют самоловы – кулёмы и плашки, которые не меняются уже 500 лет.

Ни один вид промысловой пушнины в настоящее время не является редкостью. Это обычные, многочисленные животные, добыча которых разрешена законом. Для многих и многих жителей отдалённых районов Сибири и Дальнего Востока добыча пушных зверей является едва ли не единственным средством существования. Эвенкия, Катанга, Якутия – всё это территории, где сельское хозяйство не играет почти никакой роли. Вырастить там поросёнка или бычка неимоверно трудно, зато в достатке есть пушнина, которая хорошо покупается.

Но лучше всего идёт соболь, который ценится на международном рынке. Продавать его проще, чем что-то шить здесь, поскольку лёгкая промышленность в стране не развита. Вся остальная пушнина в основном идёт на слабо развитый внутренний рынок, и цены на неё гораздо ниже. В Иркутске, тем не менее, есть несколько салонов, в которых шьют эксклюзивную, дорогую одежду из меха. Например, на длинную шубу уходит не менее сотни собольих шкурок. Такая одежда будет стоить не менее миллиона рублей.

– Один мой сокурсник, который долгое время работал с мехами, никак не мог понять, почему так ценится соболь, – рассказывает Юрий Вашукевич. – Ну в чём его секрет? И вот однажды он зашёл на сортировочный пункт, а соболь был навален огромной горой, в которой было несколько тысяч шкурок. В этот момент вышло солнце и осветило мех. И тогда, по его собственным словам, он увидел, как по горе меха прошла антрацитная искра. Мех загорелся, и это было нечто невероятное. Обладает соболь какими-то качествами, которые трудно передать товароведческими терминами.

Царь тайги – баргузинский соболь

У соболей выделяют десять кряжей по качеству меха. Самый шелковистый, густой, нежный и тёплый мех у баргузинского и якутского кряжа. Неудивительно, что это самые востребованные и ценные сорта. Очень неплохой кряж камчатский, уступает ему енисейский. Наиболее грубый мех у тобольского соболя. В первую очередь на качество меха влияет среда обитания. В Якутии самые суровые условия жизни, потому и мех у зверька самый красивый, нежный и тёплый. Чем дальше на запад, тем грубее мех, и в итоге соболь исчезает, появляется куница. На аукционе практически весь соболь продаётся как наиболее ценный, баргузинский кряж. Зато у охотника мех принимают, руководствуясь всею строгостью разработанных ещё в Советском Союзе меховых стандартов. Такая вот однобокая борьба за качество.

Ещё не так давно стоимость шкурки сильно зависела от цвета. Самым дорогим и ценным считался тёмный соболь. Очень редко встречается и очень дорого ценится до сих пор седой соболь, имеющий чёрно-серебристый окрас. Однако сегодня на международном российском аукционе Союзпушнина шкурки всех цветов продаются практически по одной цене. Всё изменилось с тех пор, как шагнули далеко вперёд технологии крашения, позволяющие получить мех любого оттенка. И это ещё одно обстоятельство, делающее невыгодным разведение клеточного соболя, на которое делался упор не так давно.

В Советском Союзе существовала масштабная программа по разведению чёрного клеточного соболя. В последние годы в нашей стране также была запущена аналогичная программа, на которую выделено около 1 млрд рублей. Не осталась в стороне от этих тенденций Иркутская область. В Большой Речке и сегодня пытаются разводить соболей в искусственных условиях.

– Я воспринимаю эту программу как социальную, – говорит Юрий Вашукевич. – Она не принесёт серьёзного экономического эффекта, но даст рабочие места и соцгарантии людям. В наших условиях клеточное разведение соболя экономически неэффективно по нескольким причинам. Соболь, в отличие от норки, позже вступает в репродуктивный период. Кроме того, он гораздо больше ест. Поэтому его содержание обходится дорого.

Себестоимость клеточного соболя фактически равна или даже превышает его реализационную стоимость. При этом цена на дикого и клеточного соболя совершенно совпадает. Однако в дикого соболя никто ничего не вкладывает, кроме охотника. Конечно, добыча соболя – очень тяжёлый труд. Но финансовые вложения в добычу одной зверушки не превышают 1 тыс. рублей, а сбывают её всё-таки за 4-5 тыс. Поэтому до сих пор количество клеточного соболя составляет 5% от общей массы реализуемого соболя.

Нормальный охотник за сезон ловит около 100 соболей и может заработать до полумиллиона рублей, сдав их по 4-5 тыс. за шкурку. Налоги он, конечно, не платит, зато кормит семью. В этом сезоне соболь будет стоить, скорее всего, 4 тыс. рублей. В кризисные годы цена на мех падает.

Сегодня соболь в изобилии водится в дикой природе. В наших лесах обитает более 2 млн особей, и численность его растёт. На отдельные торги Союзпушнины выставляется по 700 тыс. шкурок соболя, чего не бывало никогда. Стабильная ситуация сложилась за последние 15 лет, несмотря на наличие квадроциклов, снегоходов и современного оружия у населения. А всё благодаря пресловутому экономическому стимулу, который, к счастью, не так велик, как в прошлые времена.

Экономика промысла уже не позволяет охотникам забрасываться в дальние угодья, как это было, например, при советской власти. Охотники рассказывали, что на вертолёте можно было «закинуться» хоть куда – всё равно что на автобусе до­ехать. Сегодня этого нет, и огромные участки Сибири остаются нетронутыми резерватами, где соболь чувствует себя совершенно спокойно. Ведь в природе у него почти нет серьёзных врагов.

Оборот на аукционе Союзпушнины в лучшие годы достигал 5 млрд рублей. Цены торгов зависят от ряда факторов, но до сих пор пушнина настолько ценный товар, что динамика изменения её стоимости почти напрямую связана с динамикой цен на золото. В первую очередь изменение цены связано с экономическими кризисами. Обрушение рынка происходило именно в годы экономических кризисов. Максимально средняя цена за шкурку соболя на Санкт-Петербургском аукционе доходила до 220 долларов. За последние пять лет минимальная цена опускалась до 118 долларов, и сейчас она не очень высока. Зато цены на топ-лоты могут доходить до 4-5 тыс. долларов за шкурку. Лучших соболей, как правило, покупают греки и англичане.

– Обычно этот лот бывает небольшим, и крупные компании покупают его в основном ради престижа, – говорит Юрий Вашукевич. – Потом эту покупку активно рекламируют и продают сотню шуб, якобы сделанных из шкурок топ-лота. Но я точно знаю, что иркутские фирмы порой бывают просто счастливы, потому что их соболя иногда попадают в эти топ-лоты и на этом удаётся неплохо заработать.

От закупки до аукциона

Что касается закупочных цен, то наши охотники сегодня сдают перекупщикам баргузинского соболя за 7 тыс. рублей, енисейского – за 3 тыс., очень редкий седой соболь идёт за 15 тыс. Остальная пушнина не пользуется большим спросом на международном рынке, и объёмы её добычи регулируются внутренним потреблением, а оно невелико, поскольку лёгкой промышленности у нас почти нет. Внутренний рынок развит плохо, соответственно и цены на прочую пушнину совсем невысокие. Шкурка белки стоит 60 рублей, рыси – 12 тыс., колонка – 120 рублей, ондатры – 80 рублей.

Но соболь скорее исключение из правил. Промысловая пушнина не отвечает двум важнейшим требованиям рынка. Во-первых, она не технологична, то есть имеет разный цвет, размер, окраску. Поставить на поток производство изделий из разнокалиберных шкурок очень трудно. Во-вторых, невозможно наладить регулярные поставки дикой пушнины на таком же уровне, как клеточной. Поэтому нашу промысловую пушнину практически вытеснила клеточная. Например, только в Копенгагене на аукционе продаётся почти 40 млн шкурок клеточной норки. Причём промысловая норка по качеству меха и размерам уступает клеточной.

Самый крупный пушной аукцион работает в Копенгагене, за ним следуют Хельсинки, Сиэтл, Торонто, Норт-Бей. Санкт-Петербург замыкает число ведущих международных пушных аукционов, однако только на нём продаётся соболь. Правда, в Канаде на аукционе выставляют «канадского соболя», на самом деле являющегося канадской куницей.

– Просто товароведы и экономисты умеют пользоваться своими приёмчиками, чтобы хорошо продать товар, – отмечает Вашукевич. – Например, есть такая зверушка, которая называется «фишер». В природе такого зверя нет, торговцы называют «фишером» куницу ильку, создав хорошо продаваемый бренд.

Иркутская область традиционно поставляет 11-12% всего соболя России. На добычу зверька нужно получать лицензию, которая стоит 120 рублей. Именно эти деньги остаются в областном бюджете. Лимит, который устанавливается Госохотнадзором, в нашем регионе составляет 40 тыс. соболей. Разрешения выдают на 26 тыс. соболей, ловят в хороший год по 80 тыс. Вот такая арифметика. Государство недополучает за разрешения, но охотники получают свой доход.

Если в прошлом году из региона было отправлено на аукционы не менее 80 тыс. соболей, при этом каждая шкурка продана в среднем по 200 долларов, можно подсчитать, сколько денег было заработано на иркутских соболях.

– Самое отрадное во всём этом, что соболю у нас пока ничего не угрожает и его можно использовать без всякого ущерба для живой природы и для вида, – говорит Юрий Вашукевич. – Это при том, что во многих странах даже менее ценные звери находятся на грани вымирания. Например, в Китае в природе норки уже нет. Огромная программа запущена в Корее по восстановлению популяции лисицы. Но мы можем использовать свой пушной ресурс с пользой для России, для охотников, для местных жителей, которые во многих отдалённых уголках кормятся пушным промыслом. И, судя по всему, этот бизнес ещё долго будет процветать.

Ссылка на основную публикацию
×
×